In Putin, Russia, Uzbekistan

President Putin with President of Uzbekistan Shavkat Mirziyoyev in Tashkent. Courtesy Wikimedia Commons.

Kremlin.ru

(English translated article below the Russian one)

Ответы на вопросы журналистов по итогам визита в Узбекистан

Владимир Путин ответил на вопросы представителей российских средств массовой информации по итогам государственного визита в Республику Узбекистан. Пресс-подход состоялся в аэропорту Ташкента.

В.Путин: Добрый день! О чём будем говорить, какие вопросы?

Е.Пискунов: Добрый день! Егор Пискунов, телеканал RT.

Абсолютно беспрецедентный по насыщенности визит в Ташкент. Две ночёвки. Честно говоря, некоторые из нас думали, что, может, и третья уже будет. Очень долго Вы общались один на один с Президентом Узбекистана. Какие впечатления? Какие надежды у Вас в отношении сотрудничества с Ташкентом, особенно, наверное, в торгово-экономической сфере? И какой потенциал участия Узбекистана в интеграционных объединениях на территории бывшего Советского Союза? Спасибо большое.

В.Путин: Вы же знаете, я прилетел вечером в воскресенье, там, кроме официальной части – возложения цветов к памятнику, монументу Независимости, больше ничего не было, вот и вся работа. А вот на следующий день – действительно, день был насыщен деловыми контактами, встречами, переговорами, понедельник, он до позднего вечера продлился, это правда. Так принимающая сторона организовала наш визит.

Впервые мы присутствовали на встрече регионов. Но, знаете, эффект был ещё от чего таким серьёзным? От того, что и состав нашей делегации был очень серьёзным, это почти пол-Правительства Российской Федерации, все ключевые министры. Поэтому, когда собрались и руководители регионов, и два правительства вместе с обеих сторон, конечно, обмен информацией, обмен возможностями для развития сотрудничества был очень насыщенным. И дело даже не в количестве подписанных бумаг, а дело в живых контактах между людьми, которые хотят работать вместе, видят, как это сделать. Узбекистан действительно представляет для России интерес большой с точки зрения развития отношений.

Во-первых, Узбекистан на сегодняшний день – самая густонаселённая страна бывшего Советского Союза, кроме России. Здесь сегодня [проживают] 37 миллионов человек, и каждый год – плюс миллион. Вот так растёт Узбекистан по численности населения.

Экономика растёт активно и быстро, темпы хорошие: в прошлом году ВВП прибавил шесть процентов – это одно из серьёзных мировых достижений. Президенту Узбекистана удалось выстроить достаточно эффективную систему управления и растущую модель экономики.

У нас очень много совместных планов в промышленной кооперации, в энергетике – вы наверняка всё видели, слышали, – в инфраструктуре.

Есть проблемы для Узбекистана, которые заключаются в том, что у него нет выхода к морю, к океану. Здесь мы тоже могли бы вместе с другими партнёрами по региону предпринять шаги для того, чтобы помочь нашим друзьям в Узбекистане решить эту логистическую задачу, создать необходимые условия для выхода на внешние рынки. Здесь нам тоже есть о чём говорить. Поэтому вопросов очень много, объём возможных проектов очень большой.

Как вы знаете, мы создали фонд для совместной работы в объёме 500 миллионов долларов, из которых 400 приходятся на российскую сторону. Это не потому, что у нас денег больше, а потому, что у нас интересы большие в этой части Азии и мы видим, что их можно реализовать именно с учётом стабильности политической системы и условий инвестирования в экономику Узбекистана. Интерес, повторяю, большой, и с этим связана такая интенсивность контактов.

Что касается интеграционных процессов, то мы никогда ни на чём не настаиваем. Вообще, интеграционные процессы, если вы имеете в виду Евразэс – прежде всего, конечно, мы об экономике говорим, – эти процессы были инициированы первым Президентом Казахстана Назарбаевым Нурсултаном Абишевичем. Эта структура развивается хорошими темпами, приносит реальные результаты всем участникам. Но участвовать или нет – это выбор любого суверенного государства исходя из интереса, прежде всего экономического интереса, и экономической целесообразности. У нас разные уровни развития экономики, разные уровни развития финансовой системы. И когда то или иное правительство принимает соответствующее решение об участии или неучастии в тех или иных интеграционных объединениях, оно исходит прежде всего из этого.

В целом, если такая экономика, как экономика Узбекистана, присоединится к объединению, я думаю, что объединение от этого только выиграет. Но нужно, чтобы и узбекская экономика выигрывала. Это достаточно сложный переговорный процесс, ведь мы, когда создавали Евразэс, сколько дней и ночей спорили на тему о том, какие условия и какие взаимные обязательства должны возникать. Поэтому это спокойный, ровный процесс.

Экономики наши сближаются, развиваются, появляется много совместных проектов, постепенно будет вырисовываться контур взаимных интересов в сфере дальнейшей кооперации и участия в интеграционных объединениях.

П.Зарубин: Добрый вечер!

Павел Зарубин, телеканал «Россия». Прошу прощения, у меня сразу два вопроса, и оба довольно объёмные.

Первый. Вы в Ташкент, и мы вместе с Вами, прилетели практически сразу из Минска, и с тех пор эта тема интересует: Вы в Минске отвечали на вопрос о легитимности Зеленского и о том, с кем вести переговоры, если и когда эти переговоры станут возможны. Вы сказали, что нужно посмотреть в конституцию Украины на предмет того, какие органы власти могут работать без выборов. Но, исходя из конституции Украины, выходит, что сейчас работать может только Верховная Рада, про продление полномочий президента там не сказано ни слова. Только лишь на основании закона о военном положении Зеленский вроде как и продолжает функционировать. Вы сказали, что нужен юридический анализ. Мы этот анализ проводим? С кем говорить-то, если говорить?

Второй вопрос можно сразу задам?

В.Путин: Пожалуйста. Как Вам удобнее.

П.Зарубин: Всё более и более воинственные заявления звучат с высоких западных трибун. Теперь уже договорились даже до того, что нужно разрешить Киеву наносить удары вглубь территории России западным оружием. Прямо сегодня министр обороны Евросоюза эту тему обсуждал, а генсек НАТО и вовсе сказал: мы, мол, Киеву отдаём оружие и с тех пор считаем, что оно украинское, и Украина может делать всё что угодно, наносить удары по территории России там, где считает нужным.

Спасибо большое.

В.Путин: Первый вопрос по поводу легитимности украинской власти. Действительно, нужно проводить серьёзный, глубокий анализ.

Первое, что на виду и что мне докладывают коллеги, заключается вот в чём. Конституция Украины предусматривает продление полномочий, но только Рады, о продлении полномочий президента в конституции Украины ничего не сказано. Первое.

Второе. Действительно, закон Украины о правовом статусе, правовом положении, о военном положении говорит о том, что в период военного положения выборы президента не проводятся, но это не значит, что они пролонгируются. Они не проводятся, но кто сказал, что они должны быть пролонгированы? Об этом в конституции ничего нет. Но есть 111-я статья конституции Украины, которая говорит о том, что в этом случае полномочия верховной власти, фактически президентские полномочия, передаются спикеру парламента. Тем более что в условиях действия закона о военном положении полномочия парламента продлеваются. Это такой предварительный анализ, надо внимательнее посмотреть.

Некоторые специалисты говорят, что есть противоречия между конституцией, в которой говорится только о продлении полномочий Рады в условиях военного положения, и законом, о котором я только что сказал, – закон, по-моему, 2016 года, который определяет правовой статус военного положения. Там, как я уже сказал и повторяю, речь идёт о том, что выборы президента не проводятся, но нигде не сказано, что они пролонгируются, и это проблема.

Дело ведь в чём? Дело в том, что по своей сути украинская государственность основана на идее не президентской республики, а на идее парламентско-президентской республики, и основные рычаги власти сосредотачиваются в представительном органе государства. Поэтому вполне логично, что так выстроена сама конституция и другие правовые акты, которые принимались на её основе.

Поэтому, строго говоря, по предварительной оценке, – я говорю только по предварительной оценке, – единственной легитимной властью остаётся парламент и спикер Рады. А так, по большому счёту, если бы хотели провести президентские выборы, надо было бы отменить тогда закон о военном положении, вот и всё, и провести выборы. Но не захотели этого делать по ряду обстоятельств.

Но, я думаю (это уже не связано никак с конституцией), что, может быть, задумка сегодняшних хозяев Украины, а они находятся за океаном, заключается в том, чтобы возложить на действующую сегодня исполнительную власть бремя принятия всех непопулярных решений, в том числе и принятие ещё одного решения по дальнейшему понижению призывного возраста. Было 27, сейчас 25, следующий этап может быть 23 или сразу 18 лет.

И после принятия этого и других непопулярных решений действующих сегодня как бы представителей исполнительной власти, я думаю, заменят на людей, на плечах которых не будет этой ответственности за принятые непопулярные в народе решения. Их просто – чик, поменяют, и всё. Если задумка в этом, то в принципе тогда логика понятна. Посмотрим, что будет происходить дальше.

Но так же, как я и говорил в Минске, всё-таки окончательно должна сформулировать и дать ответ на то, что происходит в Украине, в окончательном виде сама политическая и правовая система Украины. Здесь, мне кажется, на самом деле не так уж и сложно. Я в третий раз повторяю: закон 2016 года говорит о том, что нельзя проводить выборы президента в условиях военного положения, но нигде не сказано, что эти полномочия пролонгируются. Значит что? Смотри 111-ю статью конституции – вся власть переходит спикеру парламента.

Про удары теперь. Я, честно говоря, не знаю, что говорит генсек НАТО. Он, когда был премьер-министром Норвегии, мы с ним общались и решали непростые вопросы по Баренцеву морю и другие и в общем могли договариваться, на тот момент, я просто уверен, он деменцией не страдал никакой. Если он говорит о возможности нанесения ударов по российской территории высокоточным оружием большой дальности – он как человек, который возглавляет военно-политическую организацию, хоть и является гражданским человеком, как и я, но он всё-таки должен знать, что высокоточное оружие большой дальности не может быть использовано без космических средств разведки. Первое.

Второе. Окончательный выбор цели и так называемое полётное задание могут вносить только высококвалифицированные специалисты на основе этих разведданных, технических разведданных. По одним ударным системам, по таким, как Storm Shadow, эти задания могут вноситься автоматически (полётные задания), без всякого присутствия украинских военнослужащих. Кто это делает? Это делают те, кто производят, и те, кто якобы поставляют на Украину эти ударные системы. Вообще без участия может происходить – и происходит без участия украинских военнослужащих. А другие системы, например, такие как ATACMS, тоже на основе космической разведки готовятся, формулируются [цели], доводятся в автоматическом порядке до соответствующих расчётов, – они могут даже не понимать, что они вводят, – и расчёт, может быть, и украинский расчёт, вводит соответствующее полётное задание. Но оно, это задание, готовится не украинскими военнослужащими, а представителями стран НАТО.

Так вот, эти представители стран НАТО, особенно в Европе, особенно в малых странах, должны отдавать себе отчёт, с чем они играют. Они должны помнить о том, что это, как правило, государства с небольшой территорией и с очень плотным населением. И это фактор, который они должны иметь в виду, прежде чем говорить о нанесении ударов вглубь российской территории. Это серьёзная вещь, и мы, конечно, самым внимательным образом наблюдаем за этим, смотрим.

Всё сейчас идёт вокруг событий на подступах к Харькову. Так это же они спровоцировали эти события на этом направлении. Я же полгода, по-моему, назад публично сказал: если они дальше будут наносить удары по жилым кварталам, мы вынуждены будем тогда создавать зону безопасности. И вот совсем недавно, я так и сказал, мы к этому и перешли.

Они сначала провоцировали нас на Донбассе, восемь лет водили нас за нос, обманывали тем, что собираются якобы решать вопрос мирным путём, и вынудили нас предпринять попытки приведения ситуации к миру вооружённым способом. Потом обманули нас в ходе переговорного процесса, решили, что они победят Россию на поле боя, нанесут ей стратегическое поражение. Потом предупредили их: не лезьте на нашу территорию, не обстреливайте Белгород и другие прилегающие территории, иначе мы вынуждены будем создавать зону безопасности.

Посмотрите все репортажи ваших коллег западных. Никто ведь не говорит об обстрелах Белгорода и других прилегающих территорий, все говорят только о том, что Россия открыла новый фронт, атакует Харьков. Ни слова. Чем это вызвано? Они же это сделали своими руками. Ну, тогда пожинают плоды своего творчества. То же самое может случиться и в случае применения высокоточного оружия большой дальности, о котором Вы спросили.

И вообще эта постоянная эскалация может привести к серьёзным последствиям. Если эти серьёзные последствия будут наступать в Европе, как поведут себя Соединённые Штаты, имея в виду наш паритет в сфере стратегических вооружений? Трудно сказать.

Они хотят глобального конфликта? Мне кажется, они хотели договариваться в сфере стратегических вооружений, но что-то мы не видим большого желания это делать. Разговоры на этот счёт есть, а большого желания мы как бы не видим. Посмотрим, что будет происходить дальше.

В.Синеок: Владимир Владимирович, Виктор Синеок, МИЦ «Известия».

На протяжении нескольких месяцев ещё до Вашего визита в страны Средней Азии, в Узбекистан в том числе, приезжали делегации Минфина США и других ведомств, которые осуществляют санкционный режим. Беспрецедентное давление на столицы среднеазиатских стран с целью исключить, подавить все возможности, все перспективы сотрудничества с Россией. Как Вы относитесь к такому поведению, и может ли Россия компенсировать как-то это давление среднеазиатским странам, Узбекистану в том числе?

Если позволите, сразу второй вопрос очень быстро. Пришла новость, что Россия рассматривает возможность исключить «Талибан» из списка террористических организаций. Как это решение принималось, почему, как это повлияет на наши отношения с Афганистаном и когда вступит в силу?

В.Путин: Я начну со второй части.

Это постоянно обсуждается, и я сейчас не буду это никак комментировать, потому что взаимоотношения с «Талибаном», с Афганистаном постоянно на слуху. В Афганистане есть проблемы, они безусловные, они всем хорошо известны.

Вопрос, как выстраивать отношения с действующей властью, – это другой вопрос. Но выстраивать как-то надо. Это же люди, которые контролируют страну, контролируют территорию страны, они являются властью сегодня в Афганистане. Надо исходить из реалий и соответствующим образом выстраивать отношения.

Мы со многими партнёрами в контакте, в том числе в контакте со многими партнёрами и в регионе Центральной Азии. Мы учитываем мнение каждого из наших партнёров и друзей и будем вместе формулировать эту позицию.

Что касается первой части Вашего вопроса. Ну что здесь, новизны-то никакой нет. Имею в виду то, что сейчас происходит, что «вояжёры» по всему миру летают, то в Латинскую Америку, то в Африку, то на Восток, и всех запугивают – это же элементы имперского поведения. И сами обозреватели политические, сами аналитики американские об этом прямо говорят: США – империя, и в значительной степени её имперские амбиции связаны с внутриполитическими событиями. Скоро выборы президента, и действующие власти хотят подтвердить свой статус империи. Многим в Соединённых Штатах это не нравится, многие не хотят быть империей и нести на себе груз имперский. И ответственности не хотят, и не хотят подвергать свою страну каким-то опасностям и загонять в какие-то сложности.

Что со Средней Азией? Узбекистан – самая большая страна не только в Средней Азии, но и по населению она вторая после России – 37 миллионов. Но «вояжёры» из США, как я сказал, по всем регионам мира летают. Совсем недавно, как вы знаете, министр финансов, по-моему, тоже была в Китае. О чём говорила? Я тоже об этом вспоминал, по-моему, в Минске: что китайцы слишком много производят автомобилей. Они говорили о перепроизводстве автомобилей. Не думаю, что министр финансов Соединённых Штатов неграмотный человек. Просто это передёргивание фактов.

Что такое перепроизводство? Если мы живём в условиях рынка, то рынок регулирует – перепроизводство или нет. Покупают, да ещё производится с прибылью – значит никакого перепроизводства нет. А как другую страну заставить прекратить производство того или другого товара? С помощью силы? Санкций? А это и есть один из вариантов применения силы. И так пытаются действовать по всему миру.

Конечно, страны слабые, неуверенные в себе, особенно такие, где действуют десятки НПО, которые кормятся с американской руки, клюют то, что им на ручку положили, конечно, в этих странах легче манипулировать сознанием местного населения, легче оказывать давление на действующие власти. Там, где власть чувствует себя уверенно, там, где она всю свою деятельность посвящает укреплению суверенитета, интересам своего народа и своей страны, – там не реагируют на эти «окрики» из-за океана. Так происходит и с крупными странами, и с небольшими, но самодостаточными и с чувством собственного достоинства государствами.

Мы знаем, что оказывалось давление и на регион Центральной Азии. Что-то не вижу пока, что все встали на колени и готовы слепо исполнять любые «указивки» из-за океана.

Они – американцы, европейцы, – конечно, совершают определённые действия, которые наносят ущерб нашим партнёрам, но в конечном итоге это тоже суверенный выбор любой страны: как выстраивать свою политику, бороться за суверенитет или нет, представляет суверенитет определённую ценность или нет и так далее.

На мой взгляд, представляет. Потому что, если страна хочет быть успешной, она должна быть суверенной, даже в социально-экономическом плане. Хочет быть успешной – должна быть суверенной. Иначе всегда будут давить и подчинять интересы другого государства своим зарубежным интересам – так, как, скажем, пытаются делать с автомобилями в отношении Китая.

По другим вариантам – по удобрениям будут делать, по химии, по чему угодно, по самолётам – мы с этим сталкиваемся. Да, это мы видим, ничего в этом хорошего нет, это наносит ущерб и международной безопасности, и мировой экономике.

К.Панюшкин: Добрый день, Владимир Владимирович! Константин Панюшкин, Первый канал.

Накануне стало известно, что главком ВСУ Сырский утвердил размещение на территории Украины французских наёмников-инструкторов, можно сказать, военных, как угодно. Теперь это официально и, наконец, публично. И более того, Сырский говорит о том, что он надеется, что вслед за французами так же официально последуют и другие партнёры киевского режима. Что Вы об этом думаете и как вообще далеко всё это может зайти?

Позвольте ещё одно маленькое уточнение в развитие вопроса о легитимности. Из Вашего ответа следует, что до того момента, пока западные кураторы не сменят Зеленского в Киеве, Вам на Украине разговаривать фактически не с кем. Но я хотел спросить: ещё Александр Лукашенко предлагал Вам в качестве собеседников украинских военных?

В.Путин: Кого? Военных?

К.Панюшкин: Военных, да.

В.Путин: К сожалению, пока Александр Григорьевич военными на Украине не командует. Если бы командовал, мы давно бы завершили этот конфликт, причём к взаимному удовлетворению. Мы бы нашли развязки с Украиной, если бы Украиной сейчас командовали люди, которые руководствовались бы национальными интересами, а не интересами своих хозяев в Европе или за океаном.

Что касается того, что на Украине могут быть или есть наёмники, – да мы об этом знаем хорошо, здесь ничего нового нет. То, что военные сейчас на Украине говорят о том, что они могут появиться, – так они же там давно находятся. Мы в эфире слышим то английскую речь, то французскую, польскую. Мы знаем, что они там есть, эти так называемые наёмники. Но под видом наёмников там специалисты находятся.

Был вопрос по высокоточному оружию большой дальности. А кто этим оружием управляет, кто его обслуживает? Конечно, эти самые инструкторы под видом наёмников, вот и всё. Они есть и несут потери. Может быть, такое заявление связано с тем, что им всё труднее и труднее, видимо, скрывать эти потери. Поэтому, может быть, настало время показать, что там они официально присутствуют, чтобы и потери эти показывать реально, легально. Не знаю, может быть.

Что касается различных контингентов, то я уже об этом говорил. Польские власти заявляют, что готовы направить свои контингенты. Мы слышим польскую речь, там много наёмников из Польши. Если зайдут какие-то контингенты из европейских стран вместе с поляками – другие уйдут, поляки – никогда. Это очевидная вещь – для меня, во всяком случае, точно. Может быть, я ошибаюсь, но вряд ли.

Поэтому под видом «освободить какие-то подразделения Украины, стоящие вдоль границы, высвободить их для того, чтобы отправить на поле боя, держать вдоль границ для обеспечения их безопасности» – чушь и дурь, вот и всё. А если они там находятся, то они также будут в зоне поражения наших Вооружённых Сил находиться.

Я не думаю, что это хорошее, правильное решение и хороший выход. Это нагнетание и ещё один шаг к серьёзному конфликту в Европе и глобальному конфликту. Им это нужно? Ну, пожалуйста. Мы всё равно будем делать так, как мы считаем нужным, вне зависимости от того, кто находится на территории Украины. И вот это они должны знать точно.

А.Головко: Алексей Головко, телеканал «Россия».

В западной прессе появились сообщения, что якобы после швейцарской конференции по Украине западные страны хотят провести ещё одну конференцию в Саудовской Аравии и уже пригласить туда официально Россию, чтобы показать Москве якобы консолидированную позицию и уже приступить к каким-то переговорам.

Владимир Владимирович, если такое предложение поступит, будет ли наша страна участвовать в этой конференции, и если да, то на каких условиях?

В.Путин: Пока сейчас нет ответа, потому что я не знаю, о чём идёт речь. Они говорят: мы сейчас не готовы приглашать Россию, а потом будем готовы. А мы никогда не отказывались – ни сейчас, ни потом, ни годом раньше. Мы же сказали, что мы готовы.

Не мы перестали вести переговоры, нам сказали: всё, больше с вами переговоров вести не будем. Можно было бы сказать, что нас не устраивают те договорённости, которые были достигнуты в Стамбуле. Начали переговоры в Минске, [они] были завершены, доведены до определённого уровня в Стамбуле. Можно было бы, если бы не было подписи на выжимке из договора, который мы подготовили в качестве проекта, главы переговорной группы со стороны Украины.

Он же парафировал это, значит, устраивало украинскую сторону. Им дали команду выбросить в помойку и пытаться победить Россию на поле боя, нанести ей стратегическое поражение. Но он же прямо сказал, публично: если бы нам не приказали из-за границы (из Великобритании в данном случае, сиречь из США, то же самое), то боевые действия прекратились бы полтора года тому назад. Сказано же.

На этой основе мы никогда не отказывались и готовы дальше продолжать переговорный процесс. Но что и кто, имея в виду здесь и легитимность представителей украинской власти, нам будут предлагать на каких-то других этапах – мы не знаем. Поэтому у меня нет ответа на этот счёт.

Я с удивлением всегда смотрю на какие-то телодвижения со стороны наших западных дружков и партнёров, которые говорят, что Россия отказывается от переговоров. Тысячу раз сказал, у них как будто ушей нет: мы не отказываемся. Украинская сторона отказалась публично. Парафировали соглашение и отказались с целью победить нас на поле боя. Не получается. Сейчас готовы. Ну, готовы – возвращайтесь. О чём речь?

Они хотят что-то нарисовать, создать видимость мировой поддержки того, что нарисовали добровольно, сами, исходя из своих «хотелок», и представить это как консолидированную позицию мирового сообщества. Не получится у них так. Это как раз говорит о том, что не хотят договариваться, а цепляются за то, чтобы ещё что-то получить и переломить ситуацию на поле боя – не получается. И чем больше будет попыток, тем больше будет потерь, и потери эти далеко не в пользу украинских вооружённых сил.

Почему это происходит? Сегодняшним правителям Украины не жалко этих людей, они их своими не считают. Вот в чём проблема и трагедия Украины сегодня. Они не считают этих людей своими, они не защищают сегодня интересы украинского народа. Я надеюсь, что люди всё-таки это в конце концов почувствуют.

Answers to questions from journalists following the visit to Uzbekistan.

Vladimir Putin answered questions from representatives of the Russian media following his state visit to the Republic of Uzbekistan. The press approach took place at Tashkent airport.

Vladimir Putin: Good afternoon! What will we talk about, what questions?

E. Piskunov: Good afternoon! Egor Piskunov, RT channel.

An absolutely unprecedented visit to Tashkent in terms of intensity. Two nights. To be honest, some of us thought that maybe there would be a third one already. You spoke one-on-one with the President of Uzbekistan for a very long time. How was it? What hopes do you have regarding cooperation with Tashkent, especially, perhaps, in the trade and economic sphere? And what is the potential for Uzbekistan’s participation in integration associations on the territory of the former Soviet Union? Thanks a lot.

Vladimir Putin: You know, I arrived on Sunday evening, there was nothing else except the official part – laying flowers at the monument, the Independence Monument, and that’s all the work. But the next day – indeed, the day was full of business contacts, meetings, negotiations, Monday, it lasted until late in the evening, it’s true. This is how the host party organized our visit.

For the first time we attended a meeting of regions. But, you know, what else caused the effect to be so serious? Because the composition of our delegation was very serious, it included almost half of the Government of the Russian Federation, all key ministers. Therefore, when the regional leaders and the two governments from both sides gathered together, of course, the exchange of information, the exchange of opportunities for developing cooperation was very intense. And it’s not even a matter of the number of signed papers, it’s a matter of live contacts between people who want to work together and see how to do it. Uzbekistan is indeed of great interest to Russia from the point of view of developing relations.

Firstly, Uzbekistan is by far the most populous country of the former Soviet Union, other than Russia. 37 million people [live] here today, and every year – plus a million. This is how Uzbekistan is growing in terms of population.

The economy is growing actively and quickly, the pace is good: last year GDP increased by six percent – this is one of the major global achievements. The President of Uzbekistan managed to build a fairly effective management system and a growing economic model.

We have a lot of joint plans in industrial cooperation, in the energy sector—you’ve probably seen and heard everything—in infrastructure.

There are problems for Uzbekistan, which lie in the fact that it does not have access to the sea, to the ocean. Here, too, we, together with other partners in the region, could take steps to help our friends in Uzbekistan solve this logistics problem and create the necessary conditions for entering foreign markets. Here we also have something to talk about. Therefore, there are a lot of questions, and the scope of possible projects is very large.

As you know, we have created a fund for joint work in the amount of 500 million dollars, of which 400 million go to the Russian side. This is not because we have more money, but because we have great interests in this part of Asia and we see that they can be realized taking into account the stability of the political system and the conditions for investing in the economy of Uzbekistan. The interest, I repeat, is great, and this is associated with such an intensity of contacts.

As for integration processes, we never insist on anything. In general, integration processes, if you mean the EurAsEC – first of all, of course, we are talking about the economy – these processes were initiated by the first President of Kazakhstan Nazarbayev Nursultan Abishevich. This structure is developing at a good pace and is bringing real results to all participants. But to participate or not is the choice of any sovereign state based on interest, primarily economic interest, and economic feasibility. We have different levels of economic development, different levels of financial system development. And when this or that government makes an appropriate decision on participation or non-participation in certain integration associations, it proceeds primarily from this.

In general, if an economy like that of Uzbekistan joins the unification, I think that the unification will only benefit from this. But the Uzbek economy also needs to benefit. This is a rather complex negotiation process, because when we created the Eurasian Economic Community, we spent many days and nights arguing about what conditions and what mutual obligations should arise. Therefore, it is a calm, smooth process.

Our economies are getting closer and developing, many joint projects are emerging, and the outline of mutual interests in the field of further cooperation and participation in integration associations will gradually emerge.

P. Zarubin: Good evening!

Pavel Zarubin, Rossiya TV channel. I’m sorry, I have two questions at once, and both are quite lengthy.

First. You came to Tashkent, and we, together with you, flew almost immediately from Minsk, and since then this topic has been of interest: In Minsk you answered the question about Zelensky’s legitimacy and about who to negotiate with, if and when these negotiations become possible. You said that you need to look at the Constitution of Ukraine to see which government bodies can operate without elections. But, based on the Constitution of Ukraine, it turns out that now only the Verkhovna Rada can work; not a word is said about extending the powers of the president. It is only on the basis of the martial law law that Zelensky seems to continue to function. You said a legal analysis is needed. Are we doing this analysis? Who should I talk to, if I talk?

Can I ask the second question right away?

Vladimir Putin: Please. As you prefer.

P. Zarubin: More and more militant statements are being heard from high Western stands. Now we have even agreed to the point that Kyiv must be allowed to strike deep into Russian territory with Western weapons. Just today, the Minister of Defense of the European Union discussed this topic, and the Secretary General of NATO even said: we are giving weapons to Kyiv and since then we believe that they are Ukrainian, and Ukraine can do whatever it wants, strike at Russian territory where it believes necessary.

Thanks a lot.

V. Putin: The first question is about the legitimacy of the Ukrainian government. Indeed, a serious, in-depth analysis needs to be carried out.

The first thing that is visible and what my colleagues report to me is this. The Constitution of Ukraine provides for the extension of powers, but only of the Rada; the Constitution of Ukraine does not say anything about the extension of the powers of the President. First.

Second. Indeed, the law of Ukraine on legal status, legal status, and martial law states that during martial law, presidential elections are not held, but this does not mean that they are prolonged. They are not being carried out, but who said that they should be prolonged? There is nothing about this in the constitution. But there is Article 111 of the Constitution of Ukraine, which states that in this case the powers of the supreme power, in fact presidential powers, are transferred to the speaker of parliament. Moreover, under the conditions of the martial law law, the powers of parliament are extended. This is a preliminary analysis, we need to take a closer look.

Some experts say that there are contradictions between the constitution, which only talks about the extension of the powers of the Rada under martial law, and the law that I just talked about – the law, I think, from 2016, which determines the legal status of martial law. There, as I have already said and repeat, it is said that presidential elections are not being held, but nowhere is it said that they are being extended, and this is a problem.

What’s the matter? The fact is that, at its core, Ukrainian statehood is based not on the idea of ​​a presidential republic, but on the idea of ​​a parliamentary-presidential republic, and the main levers of power are concentrated in the representative body of the state. Therefore, it is quite logical that the constitution itself and other legal acts that were adopted on its basis are structured this way.

Therefore, strictly speaking, according to a preliminary assessment – I am speaking only according to a preliminary assessment – the only legitimate authority remains the parliament and the Speaker of the Rada. And so, by and large, if they wanted to hold presidential elections, then the martial law law would have to be abolished, that’s all, and elections would be held. But they didn’t want to do this for a number of reasons.

But, I think (this is no longer connected in any way with the constitution) that perhaps the idea of ​​today’s owners of Ukraine, and they are overseas, is to place on the current executive branch the burden of making all unpopular decisions, including and making another decision to further lower the conscription age. It was 27, now it’s 25, the next stage could be 23 or immediately 18 years old.

And after this and other unpopular decisions are made, the current representatives of the executive branch, I think, will be replaced by people who will not have this responsibility on their shoulders for decisions made that are unpopular among the people. They’re just fine, they’ll change them, and that’s it. If this is the idea, then in principle the logic is clear. Let’s see what happens next.

But just as I said in Minsk, the political and legal system of Ukraine itself must finally formulate and give an answer to what is happening in Ukraine. Here, it seems to me, it’s actually not that difficult. I repeat for the third time: the 2016 law says that presidential elections cannot be held under martial law, but nowhere does it say that these powers are extended. Means what? See Article 111 of the constitution – all power passes to the speaker of parliament.

Now about the blows. To be honest, I don’t know what the NATO Secretary General is saying. When he was the Prime Minister of Norway, we communicated with him and resolved difficult issues regarding the Barents Sea and others, and in general we could agree; at that time, I’m just sure, he did not suffer from any dementia. If he talks about the possibility of striking Russian territory with long-range precision weapons, he is like a person who heads a military-political organization, although he is a civilian, like me, but he should still know that long-range precision weapons are not can be used without space reconnaissance equipment. First.

Second. The final choice of target and the so-called flight mission can only be made by highly qualified specialists based on this intelligence data, technical intelligence data. For some strike systems, such as Storm Shadow, these tasks can be entered automatically (flight missions), without any presence of Ukrainian military personnel. Who does this? This is done by those who produce and those who allegedly supply these strike systems to Ukraine. In general, it can happen without participation – and does happen without the participation of Ukrainian military personnel. And other systems, for example, such as ATACMS, are also prepared on the basis of space reconnaissance, [goals] are formulated, and are automatically brought to the appropriate calculations – they may not even understand what they are entering – and the calculation may be Ukrainian calculation, enters the corresponding flight task. But this task is being prepared not by Ukrainian military personnel, but by representatives of NATO countries.

So, these representatives of NATO countries, especially in Europe, especially in small countries, must be aware of what they are playing with. They must remember that these are, as a rule, states with a small territory and a very dense population. And this is a factor that they must keep in mind before talking about striking deep into Russian territory. This is a serious thing, and we, of course, are watching this very carefully, looking at it.

Everything now revolves around events on the outskirts of Kharkov. So it was they who provoked these events in this direction. I think I publicly said six months ago: if they continue to strike residential areas, we will then be forced to create a security zone. And just recently, as I said, we moved on to this.

They first provoked us in Donbass, led us by the nose for eight years, deceived us by saying that they were supposedly going to resolve the issue peacefully, and forced us to attempt to bring the situation to peace by armed means. Then they deceived us during the negotiation process, they decided that they would defeat Russia on the battlefield and inflict a strategic defeat on it. Then we warned them: do not enter our territory, do not shell Belgorod and other adjacent territories, otherwise we will be forced to create a security zone.

Look at all the reports of your Western colleagues. No one is talking about the shelling of Belgorod and other adjacent territories; everyone is only talking about the fact that Russia has opened a new front and is attacking Kharkov. Not a word. What causes this? They did it with their own hands. Well, then they will reap the fruits of their creativity. The same thing can happen in the case of the use of long-range precision weapons, which you asked about.

In general, this constant escalation can lead to serious consequences. If these serious consequences occur in Europe, how will the United States behave, bearing in mind our parity in the field of strategic weapons? Hard to say.

Do they want global conflict? It seems to me that they wanted to negotiate in the field of strategic weapons, but for some reason we don’t see much desire to do this. There are conversations about this, but we don’t seem to see much desire. Let’s see what happens next.

V. Sineok: Vladimir Vladimirovich, Viktor Sineok, Izvestia International Research Center.

For several months, even before your visit, delegations from the US Treasury Department and other departments that implement the sanctions regime came to the countries of Central Asia, including Uzbekistan. Unprecedented pressure on the capitals of Central Asian countries in order to exclude, suppress all opportunities, all prospects for cooperation with Russia. How do you feel about this behavior, and can Russia somehow compensate for this pressure on Central Asian countries, including Uzbekistan?

If I may, a second question very quickly. News has arrived that Russia is considering removing the Taliban from its list of terrorist organizations. How was this decision made, why, how will it affect our relations with Afghanistan and when will it take effect?

Vladimir Putin: I will start with the second part.

This is constantly being discussed, and I will not comment on it now, because relations with the Taliban and Afghanistan are constantly being discussed. There are problems in Afghanistan, they are undeniable, they are well known to everyone.

The question of how to build relationships with the current government is another question. But we need to build it somehow. These are the people who control the country, control the territory of the country, they are the authorities in Afghanistan today. We must proceed from reality and build relationships accordingly.

We are in contact with many partners, including in contact with many partners in the Central Asian region. We take into account the opinion of each of our partners and friends and will formulate this position together.

Regarding the first part of your question. Well, there’s nothing new here. I mean what is happening now, that “voyagers” are flying all over the world, now to Latin America, now to Africa, now to the East, and intimidating everyone – these are elements of imperial behavior. And political observers themselves, American analysts themselves say this directly: the United States is an empire, and to a large extent its imperial ambitions are connected with internal political events. Presidential elections are coming soon, and the current authorities want to confirm their status as an empire. Many in the United States do not like this, many do not want to be an empire and bear the imperial burden. And they don’t want responsibility, and they don’t want to expose their country to any dangers or get into any difficulties.

What about Central Asia? Uzbekistan is the largest country not only in Central Asia, but also in terms of population it is second after Russia – 37 million. But “voyagers” from the USA, as I said, fly to all regions of the world. Quite recently, as you know, the Minister of Finance, I think, was also in China. What were you talking about? I also remembered this, I think, in Minsk: that the Chinese produce too many cars. They talked about overproduction of cars. I don’t think that the Secretary of the Treasury of the United States is an illiterate person. It’s just a distortion of the facts.

What is overproduction? If we live in a market environment, then the market regulates whether there is overproduction or not. They buy it, and it is also produced at a profit – which means there is no overproduction. How can you force another country to stop producing this or that product? By force? Sanctions? And this is one of the options for using force. And they are trying to do this all over the world.

Of course, countries are weak, unsure of themselves, especially those where there are dozens of NGOs that feed from the American hand, peck at what is handed to them, of course, in these countries it is easier to manipulate the consciousness of the local population, it is easier to put pressure on the current authorities. Where the authorities feel confident, where they devote all their activities to strengthening sovereignty, the interests of their people and their country, they do not respond to these “cries” from overseas. This happens both with large countries and with small, but self-sufficient and self-respecting states.

We know that pressure was also exerted on the Central Asian region. Something I don’t see yet is that everyone is on their knees and ready to blindly follow any “instructions” from overseas.

They – Americans, Europeans – of course, commit certain actions that harm our partners, but in the end this is also the sovereign choice of any country: how to build its policy, fight for sovereignty or not, whether sovereignty represents a certain value or not, and so on. .

In my opinion, it does. Because if a country wants to be successful, it must be sovereign, even in socio-economic terms. If she wants to be successful, she must be sovereign. Otherwise, they will always put pressure on and subordinate the interests of another state to their own foreign interests – just as, say, they are trying to do with cars in relation to China.

For other options – they will do it with fertilizers, with chemistry, with anything, with airplanes – we are faced with this. Yes, we see this, there is nothing good in this, it harms both international security and the global economy.

K. Panyushkin: Good afternoon, Vladimir Vladimirovich! Konstantin Panyushkin, Channel One.

The day before it became known that the Commander-in-Chief of the Armed Forces of Ukraine, Syrsky, approved the deployment of French mercenary instructors on the territory of Ukraine, one might say military personnel, whatever you like. Now it’s official and finally public. And moreover, Syrsky says that he hopes that other partners of the Kyiv regime will also officially follow the French. What do you think about this and how far can all this go?

Allow me one more small clarification in developing the question of legitimacy. It follows from your answer that until Western curators replace Zelensky in Kyiv, you have virtually no one to talk to in Ukraine. But I wanted to ask: did Alexander Lukashenko offer you the Ukrainian military as interlocutors?

Vladimir Putin: Who? Military?

K. Panyushkin: Military, yes.

Vladimir Putin: Unfortunately, Alexander Grigorievich is not yet in command of the military in Ukraine. If he had been in command, we would have ended this conflict long ago, and to mutual satisfaction. We would find a solution to Ukraine if Ukraine were now commanded by people who were guided by national interests, and not by the interests of their masters in Europe or overseas.

As for the fact that there may be or are mercenaries in Ukraine, we know this well, there is nothing new here. The fact that the military is now in Ukraine saying that they may appear is because they have been there for a long time. On the air we hear either English speech, or French, or Polish. We know that they are there, these so-called mercenaries. But under the guise of mercenaries, specialists are there.

There was a question about long-range precision weapons. And who controls these weapons, who maintains them? Of course, these same instructors are disguised as mercenaries, that’s all. They exist and suffer losses. Perhaps such a statement is due to the fact that it is apparently becoming more and more difficult for them to hide these losses. Therefore, perhaps the time has come to show that they are officially present there, so that these losses can be shown realistically, legally. I do not know. Maybe.

As for the various contingents, I have already spoken about this. Polish authorities say they are ready to send their contingents. We hear Polish speech, there are many mercenaries from Poland there. If some contingents from European countries come in together with the Poles, others will leave, but the Poles will never. This is an obvious thing – for me, at least, for sure. Maybe I’m wrong, but unlikely.

Therefore, under the guise of “freeing some Ukrainian units stationed along the border, releasing them in order to send them to the battlefield, keeping them along the borders to ensure their safety” is nonsense and nonsense, that’s all. And if they are there, then they will also be in the zone of destruction of our Armed Forces.

I don’t think this is a good, correct decision or a good way out. This is an escalation and another step towards a serious conflict in Europe and a global conflict. Do they need it? Oh please. We will still do as we see fit, regardless of who is on the territory of Ukraine. And this is what they need to know for sure.

A. Golovko: Alexey Golovko, Rossiya TV channel.

There have been reports in the Western press that supposedly after the Swiss conference on Ukraine, Western countries want to hold another conference in Saudi Arabia and officially invite Russia there in order to show Moscow a supposedly consolidated position and begin some kind of negotiations.

Vladimir Vladimirovich, if such a proposal is made, will our country participate in this conference, and if so, on what conditions?

Vladimir Putin: There is no answer right now, because I don’t know what we are talking about. They say: we are not ready to invite Russia now, but later we will be ready. And we never refused – not now, not later, not the year before. We said that we are ready.

We didn’t stop negotiating, we were told: that’s it, we won’t negotiate with you anymore. One could say that we are not satisfied with the agreements that were reached in Istanbul. Negotiations began in Minsk, [they] were completed and brought to a certain level in Istanbul. It would have been possible if there had not been a signature on the extract from the agreement that we prepared as a draft by the head of the negotiating group on the Ukrainian side.

He initialed this, which means it suited the Ukrainian side. They were given the command to throw it in the trash and try to defeat Russia on the battlefield, inflict a strategic defeat on it. But he directly said, publicly: if we had not been ordered from abroad (from Great Britain in this case, that is, from the USA, the same thing), then the fighting would have stopped a year and a half ago. It’s been said.

On this basis, we have never refused and are ready to continue the negotiation process. But we don’t know what and who, bearing in mind here the legitimacy of representatives of the Ukrainian authorities, will be offered to us at some other stages. So I don’t have an answer on this matter.

I always look with surprise at some movements on the part of our Western friends and partners who say that Russia refuses to negotiate. I’ve said it a thousand times, it’s as if they don’t have ears: we don’t refuse. The Ukrainian side refused publicly. They initialed the agreement and refused in order to defeat us on the battlefield. Does not work. Ready now. Well, ready – come back. What are we talking about?

They want to draw something, create the appearance of world support for what they drew voluntarily, themselves, based on their “wants,” and present it as a consolidated position of the world community. They won’t be able to do it that way. This just means that they don’t want to come to an agreement, but are clinging to getting something else and turning the situation around on the battlefield – it’s not working. And the more attempts there are, the more losses there will be, and these losses are far from being in favor of the Ukrainian armed forces.

Why is this happening? Today’s rulers of Ukraine do not feel sorry for these people; they do not consider them theirs. This is the problem and tragedy of Ukraine today. They do not consider these people their own, they do not protect the interests of the Ukrainian people today. I hope that people will eventually feel it.

*****

EDITOR’S NOTE: We remind our readers that publication of articles on our site does not mean that we agree with what is written. Our policy is to publish anything which we consider of interest, so as to assist our readers in forming their opinions. Sometimes we even publish articles with which we totally disagree, since we believe it is important for our readers to be informed on as wide a spectrum of views as possible.

Recent Posts
Contact Us

We're not around right now. But you can send us an email and we'll get back to you, asap.

Start typing and press Enter to search

Translate »
new-cold-war-official-logo-final